Вы вышли из мрака, точно ангел и вдохнули в меня новую надежду. Я был совсем разбит, когда вы явились. Если вы опять исчезнете, и я никогда больше не увижу вас, я до конца жизни буду жить, думая о чем-то хорошем. Я буду счастлив. Знаете, человека отправляют сюда, прежде чем он узнает, что жизнь — это не солнце, не луна, не звезды, не воздух, которым мы дышим. Жизнь — это женщина, только женщина.

Он положил письма обратно в свой карман. Голос женщины звучал ясно и ласково. Билли он казался дивной музыкой, заглушавшей треск костра и завывание ветра в верхушках елей.

— У человека, такого, как вы, должна быть женщина, которая заботилась бы о нем, — сказала она. — Он был такой же.

— Вы думаете о…? — Глаза его обратились на темный ящик.

— Да. Он был совсем такой же.

— Я понимаю, что вы чувствуете, — сказал он и несколько мгновений не смотрел на нее. — У меня тоже было такое… то есть вроде этого. Отец, мать и сестра. Последней оставалась мать. Я был еще почти ребенком — восемнадцать лет… но мне кажется, точно это было вчера. Когда вы оказываетесь здесь и месяцами не видите солнца, а лица белого человека год или больше того, все эти вещи вспоминаются вам, точно они были совсем недавно.

— Они все… умерли? — спросила она.

— Все… кроме одной. Она долго писала мне, и я думал, она сдержит свое слово. Пелли — это Пелетье — думает, что между нами недоразумение, и она напишет опять. Я не говорил ему, что она бросила меня и вышла замуж за другого. Я не хотел, чтобы ему пришло в голову что-нибудь нехорошее по поводу его невесты. Это может случиться, когда человек умирает от одиночества.

Глаза женщины светились. Она немного наклонилась к нему.

— Вы должны быть счастливы, — сказала она. — Если она бросила вас, значит, она была бы недостойна вас… потом. Она не верная женщина. Если бы она была верная, ее любовь не остыла бы, оттого что вы далеко. Это не должно разбивать вашу веру, потому что вера — прекрасна.