Он опять засунул руку в карман и достал оттуда маленький сверток из оленьей кожи. Лицо у него стало совсем детским.

— Это могло бы случиться… если бы я не встретил вас, — сказал он. — Мне бы хотелось объяснить вам… как-нибудь… что вы для меня сделали. Вы… и это.

Он открыл кожаный пакетик и передал ей. Там были крупные голубые лепестки и стебель цветка.

— Голубой цветок! — сказала она.

— Да. Вы знаете, что это? Индейцы называют его И-о-вака или как-то в этом роде. Они верят, что это дух самой чистой и прекрасной вещи в мире. А я назвал его — женщина.

Он засмеялся, и в его смехе прозвучала веселая нота.

— Вы, наверно, считаете меня немного сумасшедшим, — прибавил он, — хотите, чтобы я рассказал вам про голубой цветок?

Она кивнула. В горле ее что-то дрогнуло, но Билли не заметил этого.

— Это было у Большого Медведя, — сказал он. — Я десять дней и десять ночей пролежал в палатке один — я вывихнул себе ногу. Это было дикое и мрачное место среди крутых гор, поросших темными елями. В чаще елей жили совы, и от их крика по ночам кровь стыла У меня в жилах. На второй день я нашел товарища. Это был голубой цветок. Он рос у самой моей палатки, и днем я старался вытащить одеяло и положить его рядом с цветком. Я лежал и курил. А голубой Цветок покачивался на своем стебле и смотрел на меня и говорил со мной на языке знаков, который, мне казалось, я понимал.

Иногда он становился таким веселым и живым, что я смеялся, и мне казалось, что он приглашает меня танцевать. А другой раз он был такой тихий и прекрасный и, казалось, слушал, что говорит лес — он точно мечтал о чем-то. Человек — вы знаете — немного сходит с ума от одиночества. С заходом солнца мой голубой цветок складывал лепестки и засыпал, как ребенок, уставший от дневных игр, и после того я чувствовал себя ужасно одиноким.

Но к тому времени, как я утром выползал из палатки, он всегда просыпался.