В сотне шагов от костра он нашел голую скалу с вьющейся по ней красной виноградной лозой. Он срезал ножом ветку, и, когда он вернулся к костру, лоза засверкала, точно сноп красных цветов. Женщина встала и молча смотрела на него, когда он положил лозу на ящик. Он обернулся к ней и сказал:

— В честь умершего!

Краска сбежала с ее лица, но глаза ее горели, как звезды. Билли подошел к ней, протянув ей руки. Но вдруг он остановился и снова прислушался.

— Что это было? — спросил он через мгновение.

— Я слышала собак… и ветер, — отвечала она.

— Это, должно быть, у меня в голове, — сказал Мак-Вей. — Мне показалось, что…

Он провел рукой по лбу и оглянулся на собак, крепко спавших около саней. Женщина не заметила дрожи, пробежавшей по его телу. Он засмеялся и схватил топор.

— Ну, теперь примемся сооружать палатку, — заявил он. — Через час начнется метель.

Женщина достала маленькую палатку, он раскинул ее ближе к костру и внутренность ее наполнил густым слоем кедровых и еловых ветвей. Свою собственную казенную палатку он разбил в некотором отдалении, под ветвями елей. Кончив работу, он вопросительно посмотрел на женщину и потом на ящик.

— Если места хватит… мне бы хотелось, чтобы он стоял там… со мной, — сказала она. Пока она стояла, отвернувшись к огню, он втащил ящик в палатку. Потом он подбросил свежих веток в костер и пожелал ей спокойной ночи. Теперь лицо ее было бледно и тревожно, но она все-таки улыбнулась ему. Мак-Вею она казалась самым прекрасным из всего, что есть в мире. В глубине своего существа он чувствовал, что знал ее долгие, долгие годы. Он взял ее руки, заглянул в голубые глаза и сказал почти шепотом:

— Простите вы меня, если я поступлю нехорошо? Вы не представляете себе, как я был одинок, и как я одинок теперь… и что для меня значит увидеть лицо женщины. Я не хочу оскорбить вас и я… я… — его голос немного дрогнул, — я готов был бы вернуть ему жизнь, если бы я мог, именно потому, что я увидел вас, узнал вас и… и полюбил вас.