Наконец мне стало лучше, и я мог уйти. На девятый вечер я последний раз смотрел, как засыпает мой цветок. Потом я лег спать. Солнце вставало, когда я на следующий день вышел в путь. Пройдя немного, я остановился и оглянулся назад. Вероятно, я был еще слаб от болезни, потому что мне хотелось плакать. Голубой цветок научил меня многим вещам, которых я раньше не знал. Он заставил меня подумать. Когда я оглянулся, он весь раскрылся навстречу солнцу и кланялся мне!

Мне показалось, что он звал меня… звал назад… и я побежал к нему… и сорвал его вместе со стеблем… и с тех пор он всегда со мной. Он был моим товарищем, и я знал, что это дух самой чистой и прекрасной вещи в мире — женщины. Может быть, это глупо, но мне бы хотелось, чтобы вы взяли его и сохранили… навсегда… на память обо мне.

Он видел теперь, что ее губы дрожали, когда она посмотрела на него.

— Да, я возьму его, — сказала она. — Я возьму и сохраню… навсегда.

— Я видел в нем женщину… вообще, — продолжал он. — Это глупо, правда? Я рассказал вам все это, потому что мне хотелось узнать, что с вами случилось и что вы будете делать, когда вернетесь к своим родным. Скажете вы мне это?

— Он умер; это все, — отвечала она. — Я обещала отвезти его домой. Когда я буду там, я не знаю, что я буду делать…

Она перевела дыхание. Легкий вздох вырвался из ее груди.

— Вы не знаете… что вы будете делать?

Голос Билли прозвучал странно даже для него самого. Он встал на ноги и посмотрел на ее склоненную голову. Руки его сжимались, все тело дрожало от внутренней борьбы. С губ рвались слова, но он удерживал их — слова о том, что она слетела к нему, как светлый дух, что в короткие минуты, протекшие со времени их встречи, он пережил целую жизнь и что он любит ее, как ни один мужчина никогда еще не любил женщину. Ее голубые глаза вопросительно взглянули на него, когда он встал.

И вдруг он заметил предмет, о котором он на минуту забыл — длинный, грубо сколоченный ящик за спиной женщины. Его ногти впились в ладони рук, и с глубоким вздохом он отвернулся от нее.