- Он меня ограбил, отец мой, - мрачно объявил Девере, и на его тяжелом лице появилось выражение, какое бывает у детей, когда они заупрямятся.

- Ах, и не говорите, не говорите! - Отец Ринг раздраженно замахал бумагой. - Я все знаю, все. Уж эта мне британская армия! Скольких она погубила!

- У меня и так сигарет мало, - продолжал старик, обращая на священника красные глаза; его низкий голос задрожал от жалости к самому себе, как звук виолончели, - и то он их крадет. Сколько раз бывало - не стану лгать вам, отец мой, - спускаюсь утром в лавку, и даже закурить нечего. Ни одной!

- Ай-ай-ай! - отец Ринг зацокал языком и закачал головой, сокрушаясь о людской подлости.

- Целые пачки "Люкса", - нараспев торжественным тоном провозгласил Девере, поднимая в подтверждение правую руку вверх, - истинную правду вам говорю, отец мой, вот как бог свят, - он их берет, а потом ходит из дома в дом и распродает по полдюжины, да еще задешево. А я тут сиди и мучайся без сигарет.

- Так-так, - вздохнул священник. - А все-таки, сами знаете, мистер Девере, нужно ему простить.

- Простить - одно, - упорствовал старик, - а оставить ему что-нибудь в наследство - совсем другое. Ни за что.

- Ну как знак, что вы его прощаете! - уговаривал священник. - Так сказать, символ! Хоть самую малость!

- Ни полпенса, отец мой, - произнес Девере тоном судьи, оглашающего приговор. - Ни единой монетки.

- Помилуйте, мистер Девере, - умолял отец Ринг, - ну пятьдесят фунтов. Что вам стоит? Ничего, а для бедняги это целое состояние.

Неожиданно дверь распахнулась и Фэкси, подслушивавший у замочной скважины, ворвался в комнату, сжав кулаки, - высоченный, худой, как скелет, с безумными глазами.

- Пятьдесят фунтов? - завопил он. - Пятьдесят?