- Видит бог, этого я не хочу, отец мой, - присев на край кровати, Фэкси зарыдал, всхлипывая и стирая кулаком слезы. - Я заслужил большего после всех лишений. Никто не знает, как я с ним намаялся.

- Господи помилуй, вы только его послушайте, - в отчаянии прохрипел Девере. - Кровяная колбаса да лежалые сосиски! Никакой порядочной пищи мне не попадало в рот, отец мой, за все те годы, что оп со мной.

До тех самых пор, пока не появились монахини, благослови их господь.

- Потому что им в долг верят, - огрызнулся Фэкси, потрясая кулаком перед физиономией хозяина. Слезы мгновенно, как по волшебству, высохли. Давали бы мне денег, а не прятали их, так во все бы дни недели получали бекон и капусту. Я служил денщиком у людей не чета вам. Скупиться надо было поменьше, старый хрыч, а теперь, нравится вам или нет, денежки уплывают на лекарства да на джейесовку да на ночные горшки. Вот вам и все от них удовольствие под конец жизни.

- Ну успокойся, успокойся! - остановил его отец

Ринг. - Что-нибудь ты непременно получишь, хотя и не заслуживаешь. Я беру на себя смелость записать на его долю сотню, мистер Девере. Вы мне не откажете в этом?

- Сотню бы ему горячих девятпхвостой плеткой, - проворчал старик. Хорошо, вам я не могу отказать, отец мой. Так и быть... Чтоб ты подавился, - добавил он человеколюбиво, обращаясь к Фэкси.

- Я задержу вас еще ненадолго, мистер Девере, осталась только Джулия.

- Джоан, отец мой.

- Я хотел сказать, Джоан. Да, конечно, Джоан. Или малыш... знаете, о ком я. Это был мальчик? Честное слово, совсем память слаба стала.

- Нет, не будет ей ничего, отец мой, - твердо объявил Девере, откидываясь поудобнее на подушки и отворачивая лицо к окну.

- Как так? - возмущенно закричал Фэкси. - Родной дочери?!

- Тебя это вовсе не касается, Доннел, - отрезал Девере, - И вообще никого не касается.