— Чертовски дешево, — поддакнул Билль.

Я предложил двести. Стрелок не соглашался. Он видел, что кобыла мне понравилась и что я решил ее приобрести.

Тогда я стал давать двести двадцать пять.

— Двести пятьдесят — ни центом меньше. Да и то дешево отдаю. Лучшей кобылы не найдете во всей Мексике.

Увидев, что стрелок на самом деле не склонен уступить, я вытащил кошелек и заплатил деньги. Мы подписали купчую, за свидетеля расписался Билль, и кобылу отвели ко мне. Мой конюх, мексиканец Виченто, тотчас же принялся мыть ее и чистить скребницей. Она так похорошела от его ухода, что вскоре стала возбуждать всеобщее восхищение, когда я по вечерам катался на ней по Пазао.

Дней десять спустя небольшая компания наших офицеров решила прокатиться и осмотреть Реаль-дель-Монте, богатейший серебряный рудник, лежащий в горах на северо-восточной окраине долины. Дела у нас почти не было, а прогулка обещала быть интересной. В Реаль-дель-Монте стояли некоторые части нашей дивизии, и товарищи пригласили нас проведать их, обещая показать рудник. Кроме того, по их словам, был еще один повод: в окрестностях на гасиендах жило несколько помещиков-англичан.

Мы решили воспользоваться этим приглашением и принялись за сборы. Нас было около десяти человек, всем нам был дан отпуск на неделю, и мы поэтому решили по дороге заехать поглядеть на древний город Текскоко и на пирамиды Теотигуакана. Так как в этой местности все еще водились партизанские отряды, мы захватили с собой конвой из драгун. Я решил испытать мою кобылу и поехать на ней.

Утром в день поездки, как раз в то мгновение, когда я заносил ногу в стремя, ко мне подошел маленький, худенький человечек и вежливо поздоровался со мной.

— Доброе утро, сеньор!

По тону этого субъекта я понял, что он неспроста обращается ко мне.

— В чем дело, сеньор? — спросил я. — Чем могу служить?

Незнакомец помолчал немного, видимо, колеблясь, и наконец произнес, глядя па мою кобылу: