Это было в Монтрее, штат Коахила.

Круглая арена, амфитеатр - дощатый балаган, как везде. Крики, галдеж на всех скамьях. Полицмейстер в своей ложе, толстый, жирный, с множеством бриллиантовых колец на пальцах. Индейские солдаты кругом. На местах на солнце: мексиканцы, индейцы, испанцы, среди них несколько мулатов и китайцев. На теневых местах - иностранная колония, в верхних ложах - немцы и французы. Англичане отсутствуют - они не ходят на бой быков. Самые ужасные крикуны: янки, чувствующие себя хозяевами, железнодорожные служащие, горнопромышленники, механики, инженеры - грубые, пьяные. Рядом с ложей полицмейстера, посреди теневой стороны, расположился пансион мадам Бакер, девять раскрашенных белокурых, расфранченных женщин. Ни один кучер не согласился бы дотронуться до них в Гальвестоне или Нью-Орлеане; здесь мексиканцы дерутся из-за них и осыпают их бриллиантами.

Четыре часа. Уже час тому назад должно было начаться представление. Мексиканцы ждут спокойно и изливают на девиц мадам Бакер целые потоки огненных взоров. Они жеманятся, наслаждаясь этим свободным временем, когда на тела их посягают одни только взоры. Но американцы начинают терять терпение, они кричат все громче:

Пусть выходят женщины! Проклятые женщины!

Они доканчивают свой туалет! - кричит кто-то.

Пусть выходят голые старые свиньи! - кричит один долговязый, тощий. А солнечная сторона ржет от восторга:

Пусть выходят голые!

На арене показывается шествие. Впереди идет Консуло да-Ллариос-иБобадилла в огненно-красном костюме, с раскрашенными губами, с густым слоем синеватой пудры на лице. Она туго затянута в корсет, и громадные груди подпирают ей подбородок. За ней идут четыре толстые и две тощие женщины, все в узких штанишках, они изображают тореадоров; грубое впечатление производят из ноги - у одних слишком короткие, у других слишком длинные. За ними следуют еще три женщины верхом на старых клячах - это пикадоры, у них в руках пики.