Случилось это в ту минуту, когда мадам Бакер подошла к барьеру. Я ясно почувствовал, как я точно растаял в это мгновение, как во мне ничего больше не осталось от мужчины, который только что так хохотал над грубой сценой, происходившей на арене. Я дрожал. Мне было страшно. Я готов был спрятаться куда-нибудь, если бы только был в состоянии оторвать глаза от этой женщины, которая мной овладела. А когда я увидел, как она взяла на руки маленькую Мод Байрон, во мне заговорило только одно желание: быть маленькой, жалкой девочкой и лежать на груди этой большой женщины. Я превратился в женщину - в женщину№

Только случай спас меня тогда, случай и Клемент Шантеней. Он поставил двадцать тысяч талеров на лошадь Ритттера, и я рад, что помог ему выиграть их.

***

Стр. 972. Почерк барона.

Когда я вспоминаю прошедшее - это я прожил свою жизнь, я, барон фон Фридель, лейтенант кавалерийского полка и всесветский бродяга. Никто другой. Только на короткие промежутки времени во мне всплывало другое существо, которое изгоняло меня, отнимая у меня тело и мозг, овладевая мною№ нет, оно овладевало не мною, оно выбрасывало меня№ из меня самого. Как это смешно, но иначе этого выразить нельзя. Но я снова возвращался, всегда возвращался и становился хозяином самого себя. Десять, двенадцать раз, не более, эта женщина вырвалась в мою жизнь. По большей части лишь на котороткое время, на несколько дней, на несколько часов только; раза два на неделю, а потом - в течение пяти месяцев, когда - нет, нет: она, а не я! - когда она служила у графини Мелани.

Как все это было в моем детстве, я не знаю. Знаю только, что я всегда был ребенком, я никогда не был ни мальчиком, ни девочкой. Так продолжалось до те пор, пока дядя не увез меня от моих старых теток. Знаю наверное, что до этого поворотного пункта в моей жизни я ничего не испытывал ни в том направлении, ни в другом. Я был чем-то средним и свою молодость, проведенную в замке Айблинг, я называю нейтральным временем моей жизни.