Но теперь они больше не существуют для тебя. Ну а я никогда их и не любил.

Исай наклонил голову набок, чтобы не пропустить ни слова. По тону, каким брат говорил с ним, он понял, что речь пойдет о серьезном. Нужно быть повнимательнее и не сказать что-нибудь невпопад, не огорчить Марселена.

- Продолжай, - велел он.

- Если будет непонятно - переспроси.

- Хорошо.

- Там, внизу, - говорил Марселен, - люди живут полной жизнью, веселятся, делают деньги. А мы торчим в этом медвежьем углу, увязнув по уши в грязи, с керосиновой лампой и овцами.

- Ты прав, на нашей земле хлеб нелегкий, - пробормотал Исай и тут же понял, что его ответ понравился Марселену.

- Нелегкий! Тебе ли этого не знать! Так вот, с меня достаточно. Не нужно мне больше этой земли с ее нелегким хлебом.

- Что ты хочешь сказать?

- Что я уезжаю.

Слово упало, как камень в колодец. Перед глазами поплыли круги.

- Как уезжаешь? - выдавил он.

Марселен стоял перед ним, заложив руки в карманы, и спокойно улыбался:

- Да так вот и уезжаю. Переберусь в город.

Пойду в торговлю. Как младший Огаду.

Помнишь сына Огаду? Парень - не умней других. Три года назад открыл привокзальный магазин. Вертится понемногу. Подрабатывает тренером по горным лыжам. Продает спортинвентарь.

- Ты тоже будешь продавать спортинвентарь?

- Да хоть бы и так. Огаду предложил мне войти в долю. Это было бы неплохо. Работа непыльная. Да и деньги верные. Только я должен выплатить свой пай.

- Кому?

- Огаду. Если я хочу рассчитывать на прибыль, я должен вложить в дело свои средства, - Но у тебя же их нет.

- Нет, но я могу их раздобыть.

Исай не мог поверить, что все происходящее - не сон, что он у себя дома и слышит голос брата. Силы покидали его по мере того, как смысл сказанного доходил до его сознания. Он посмотрел на камин, чтобы хоть взглядом ухватиться за что-то, прочное и незыблемое.