Воспользовавшись шумом, поднявшимся после слов Белакки, Исай нагнулся к брату и зашептал:

- Давай уйдем отсюда, я тебе объясню, почему не хочу продавать дом. Я хорошо объясню - ты не будешь сердиться. После твоего ухода я нашел нужные слова.

Толчком в бок Марселен заставил его замолчать.

- В четыре они будут на леднике, - уточнил Жозеф.

- Считай в пять, - вздохнул Бардю. - Хорошая стоянка, ничего не скажешь! Но самое страшное начнется завтра.

- Надо было им выйти ночью и пройти ледник днем, - предложил мэр. Было время, когда ты проходил его за день, Исай.

Исай вздрогнул. Он опять погрузился в свои заботы, и слова мэра застали его врасплох.

Нить его размышлений прервалась и повисла в воздухе.

- Исай! С тобой говорят! - крикнул Жозеф.

- Да. Когда-то я проходил его за день. Но это было лето. А сейчас начало ноября. Время - хуже не придумаешь! На высоте свыше трех тысяч метров горы покрыты снегом или коркой льда. И с каждой минутой становится все хуже. Они пойдут вслепую, по колено в мокром снегу. В холод, в туман.

- На его месте я бы пошел по южному склону, - сказал Бардю.

- Ты что, спятил? - удивился Жозеф. - Там же совершенно гладкая скала.

- Ну так что?

- Да в такое время это все равно что идти с завязанными глазами.

Исай робко потянул Марселена за рукав.

- Пойдем отсюда. Здесь нам свои дела не решить.

Вместо ответа Марселен допил вино, отер рукавом рот и попросил Жозефа:

- Включи радио!

- Еще рано. Новости - через пять минут, - ответил Жозеф.

Он положил руку на единственный в их деревне приемник. Все почтительно посмотрели на темный деревянный ящичек с эбонитовыми ручками. Он покоился на прибитой к стене полочке, у камина, притягивая к себе таинственным матовым блеском. С антенны лохмотьями свисала сажа.

- Все равно сейчас еще ничего не известно, - заметил мэр.