Я указал на пулевое ранение в верхней части моей руки.

- Навылет или застряла? - осведомился я.

- Что-что? - рассеянно переспросил он.

- Я спрашиваю, пришлось ли извлекать пулю? Он посмотрел на меня с невыразимым удивлением.

- О какой пуле ты говоришь? У тебя обыкновенные ссадины и разрывы тканей, вызванные сильным ушибом. На плече то же самое.

- Что за чепуха! - воскликнул я сердито.- Рана в предплечье является последствием револьверного выстрела, а плечо пострадало от ножа. Ведь это должно быть видно даже полнейшему профану. И кроме того...

Тут в наш разговор вмешался старший врач.

- Послушайте-ка, что это вам взбрело на ум? Наши полицейские не имеют обыкновения бросаться с ножами и револьверами на прохожих, не подчиняющихся их распоряжениям.

- Что вы имеете в виду? - прервал я его.

- Постарайтесь припомнить! - продолжал он.- Ровно пять недель тому назад, в два часа дня, вы стояли на привокзальной площади Оснабрюка, в самом центре оживленного движения, и словно загипнотизированный уставились глазами в какую-то точку. Руководивший движением полицейский свистел вам, шоферы орали во всю глотку, но вы ничего не слышали и не двигались с места.

- Это верно,-сказал я.-Я увидел зеленый автомобиль марки "кадиллак".

- Ах ты Господи! - заметил старший врач.-У нас здесь и вправду имеется один такой. Но для вас, человека, только что прибывшего из Берлина, "кадиллак" не должен представлять столь необычайной сенсации. Вам уже, наверное, не раз приходилось видеть автомобиль этой марки.

- Да, но этот "кадиллак"...

- И что же произошло дальше? - прервал меня врач.

- Я пересек площадь, вышел к вокзалу, купил билет и сел в поезд.

- Нет,- сказал старший врач.- Вы не добрались до вокзала. Вы налетели прямо на автомобиль, и он вас опрокинул. Пролом черепа, кровоизлияние в мозг-в таком виде вас и доставили сюда. Вы еще сравнительно счастливо отделались, возможен был другой исход. Ну, теперь вы во всяком случае вне опасности.