– Что делает это нелепое яйцо за контрольным столом?

– Разве ты не узнал Шалтая-Болтая? Он гвоздь нашей летней программы, – терпеливо объяснила она. – Дети помогают ему вылечиться, беря книги на свой абонемент. После того как они прочтут определённое число книг, он снова станет здоровым и счастливым, а мы устроим праздник. Ты приглашён, – лукаво добавила она, зная, что он избегает общества маленьких детей.

– Как же вы узнаете, что малыши прочли все эти книги? Или хотя бы открывали их?

– Квилл, милый, какой же ты циник! – с укором сказала она. – Пребывание в горах нисколько тебя не смягчило… Кстати, ты видел наш подъёмник? Мы очень благодарны Клингеншоеновскому фонду. Теперь читальный зал доступен для старых и немощных.

– Вам бы следовало попросить у фонда несколько стульев с мягкими сиденьями, – он беспокойно поёрзал на своём стуле. – Ну а кроме болезни Шалтая-Болтая ещё какие-нибудь новости есть?

– Мы всё ещё горюем из-за самоубийства доктора Галифакса. Мелинда приехала на похороны отца и решила остаться здесь. Все этим довольны.

В маленьких городах принято с почтительностью говорить о его уроженцах и уроженках, которые это заслужили.

Мелинда Гудвинтер была предшественницей Полли в качестве объекта нежных чувств Квиллера, – о чём в Пикаксе знал едва ли не каждый, – но он постарался ничем не выдать своей реакции. И спросил как бы между прочим:

– Пациенты доктора Гала перейдут к ней?

– Да, она уже объявила об этом. – Полли говорила о Мелинде с показной бесстрастностью.

– Как насчёт того, чтобы пообедать сегодня вечером в «Старой мельнице»? – спросил он, меняя тему разговора, чтобы скрыть обеспокоенность, вызванную возвращением Мелинды.

– Я как раз надеялась, что ты меня пригласишь. Я должна обсудить с тобой нечто весьма интересное.

– Что именно?

Она загадочно улыбнулась: