Морис. За что теперь можно ручаться?

Хозяин. Но ведь это же чудовищно! Вы знаете, что с вами случится, если вы здесь, перед лицом врага, откажетесь подчиниться? Я прикажу расстрелять вас на месте! Вот у этой стены.

С улицы входят родители Симоны.

Вам еще чего здесь надо?

Мадам Машар. Мсье Анри, мы пришли насчет нашей Симоны. Говорят, немцы скоро будут здесь, а вы уезжаете. Симона - еще девочка, и мсье Машар беспокоится насчет ее двадцати франков.

Хозяин. Она куда-то удрала. Должно быть, к дьяволу.

Жорж. Разве она не у вас, мадам Машар?

Мадам Машар. Нет, мсье Жорж.

Жорж. Странно.

Входит мэр с двумя полицейскими, за ними прячется Симона.

Хозяин. Ты очень кстати, Филипп! (С широким жестом.) Филипп, у меня тут бунт. Вмешайся.

Мэр. Анри, мадемуазель Машар сообщила мне, что ты хочешь угнать свои грузовики. Я намерен всеми средствами помешать этому беззаконию. Даже с помощью полиции. (Указывает на полицейских.)

Хозяин. Симона, ты позволила себе такую дерзость? Господа, я принял в свое заведение эту девчонку из жалости к ее семье!

Мадам Машар (трясет Симону). Что ты опять натворила?

Симона молчит.

Морис. Это я ее послал.

Хозяин. Ах так? И ты послушалась Мориса?

Мадам Машар. Симона! Как ты могла?

Симона. Я хотела помочь господину мэру, мама. Наши грузовики нужны людям.

Хозяин. Наши!

Симона (начинает сбиваться). Дороги к нашему Андре забиты... (Не может продолжать.) Пожалуйста, объясните вы, господин мэр.

Мэр. Анри, попытайся же наконец положить предел своему эгоизму! Девочка правильно сделала, что вызвала меня. В такое время, как сейчас, все наше достояние принадлежит Франции. Мои сыновья на фронте. Ее брат тоже. Ты видишь, даже наши сыновья не принадлежат нам!

Хозяин (вне себя). Значит, порядка больше нет! Собственность уже не существует, а? Почему ты не подаришь мой отель Машарам? Может быть, господа шоферы желают опустошить мой несгораемый шкаф? Но это же анархия! Я позволю себе напомнить вам, господин Шавэ, что моя мать училась в институте с женой префекта и телефон еще работает.