Сержант. На передовой пошло все кувырком. Мы тоже с позавчерашнего дня потеряли связь с передовой.

Симона. Что, война проиграна, мсье?

Сержант. Да нет, мадемуазель. Речь идет только о единичных прорывах танковых соединений противника. Полагают, что этим чудовищам скоро не хватит бензина. Тогда они застрянут. Понимаете?

Симона. Я слышала, что до Луары они не дойдут.

Сержант. Нет-нет, не тревожьтесь. От Сены до Луары далеко. Только очень мешают эти потоки беженцев. Трудно добраться до передовой. А мы должны чинить разбомбленные мосты, иначе подкрепления не смогут подойти.

Саперы возвращаются с обедом.

(Заглядывая в котел.) И это все? Это же позор! Посмотрите на этот котел, мадемуазель. Тут меньше половины. Это третий ресторан, в который нас посылают. В двух ничего не дали, а здесь вот только это!

Симона (пораженная, заглядывает в котел). Это, наверно, недоразумение! Там всего полно: и чечевицы, и сала... Я сейчас сама пойду к хозяину. Вам дадут полный котел. Подождите минуточку. (Убегает.)

Жорж (предлагает сигарету). Ее брату всего семнадцать лет. Он был единственный доброволец у нас в Сен-Мартене. Она его очень любит.

Сержант. Черт бы побрал эту войну! И на войну не похоже! В собственной стране армию встречают, как врагов. А премьер-министр говорит по радио: "Армия - это народ!"

Дядюшка Густав (вновь появляясь). "Армия - это народ!" А народ - это враг.

Сержант (враждебно). Что вы хотите сказать?

Жорж (заглядывая в полупустой котел). Почему вы это терпите? Позовите мэра.

Сержант. Знаем мы этих мэров. От них никакого толку.

Симона (медленно входит; не глядя на сержанта). Хозяин говорит, отель не может дать больше. Очень много беженцев...

Дядюшка Густав. Которым мы ничего не можем дать, потому что все забирает армия.

Симона (в отчаянии). Хозяин сердится, потому что мэрия очень много требует.