- Он должен вернуться домой, - так же спокойно сказал Стивенс. - Я немедленно позабочусь об этом. Сейчас же позвоню.

- Вы добрый человек. - Впервые она шевельнулась, чуть переменила позу. Он смотрел, как ее руки притянули ридикюль, сжали его. - Я возьму расходы на себя. Не скажете ли вы мне, сколько это будет?..

Он поглядел ей прямо в лицо. И солгал, не моргнув глазом, быстро и легко:

- Десяти - двенадцати долларов вполне хватит. О ящике они сами позаботятся - останется только перевозка.

- Ящик? - Опять она рассматривала его тем же пытливо-отчужденным взглядом, словно ребенка. -- Он ей внук, мистер Стивенс. Когда она взяла его к себе, она дала ему имя моего отца - Сэмюел Уоршем. Не просто ящик, мистер Стивенс. Я знаю, что если выплачивать помесячно...

- Не просто ящик, - сказал Стивенс. Сказал точно таким же голосом, каким сказал "Он должен вернуться домой". - Мистер Эдмондс наверняка захочет помочь. И я знаю, что у старого Люка Бичема есть кое-какие сбережения в банке. И если вы разрешите, то я...

- Ничего не нужно, - сказала она. - Он смотрел, как она раскрыла ридикюль; смотрел, как она отсчитывает и кладет на стол двадцать пять долларов истертыми бумажками и мелочью - вплоть до никелей и центов. - На ближайшие расходы этого достаточно. Я скажу ей... Вы уверены, что надеяться не на что?

- Уверен. Его казнят сегодня вечером.

- Тогда попозже к вечеру я ей скажу, что он умер.

- Может быть, вы хотите, чтобы я сказал?

- Я сама, - сказала она.

- Тогда, может быть, мне зайти и поговорить с ней, как вы считаете?

- Это было бы очень любезно с вашей стороны.

И она ушла, все такая же прямая, с лестницы донеслись легкие, твердые, по-молодому энергичные шаги и внизу затихли. Он опять позвонил начальнику иллинойской тюрьмы, потом в похоронное бюро в Джольете. Затем снова пересек пустынную раскаленную площадь. На этот раз ему пришлось чуточку подождать, пока редактор вернется с обеда.