Майя скинула плащ, туфельки и робко проследовала по коридору, сопровождаемая странным мужчиной. Двигался он бесшумно, настороженно постреливая по сторонам глазками, и ноздри у него раздувались хищно, как у вампира.

В комнате, обставленной антикварной мебелью, восседала дородная матрона в потрёпанном парчовом платье. Её огромное тело занимало большую часть дивана, мягкого, атласного, с резными ручками красного дерева. Пухлые мучнистого оттенка пальцы, унизанные дутыми золотыми кольцами, нетерпеливо барабанили по ним.

- Здравствуйте, - робко повторила Майя.

- Здравствуй, милочка, - язвительно отозвалась женщина. - Значит, будешь работать у нас. Владик, поприсутствуй.

Настороженный мужчина безмолвно опустился в глубокое кресло.

- Объясняю условия работы, - по-военному чётко поставила задачу дама. - Вы дежурите с двадцати одного часа до девяти утра, пять дней в неделю. В ваши обязанности входит сидеть с папой, не отвлекаясь. Когда он заговорит, вы должны включить магнитофон и быстро записывать в блокнот всё, что он скажет. Поясняю: папа очень мало говорит, а для нас важно каждое его слово. Блокнот необходим на случай отказа магнитофона или дефекта плёнки, такое тоже может случиться. Во всём остальном ваши функции не превышают обычного ухода за лежачим больным. Кормить, менять простыни. Массажист у нас есть. Платить будем десять долларов за смену.

- Я согласна, - поспешно сказала Майя.

- Ну и хорошо, - колыхаясь телом, матрона тяжело поднялась. - Пойдём, посмотрим папу.

Из гостиной они прошли в столовую, Владик предупредительно распахнул завешанную портьерой дверь в небольшой кабинет. У Майи перехватило дыхание. В нос ударило амбре смеси спёртого воздуха и смрада выделений - комната не проветривалась годами. Лежащий на кровати старик напоминал истаявшую восковую куклу, лицо было гладким, вероятно, недавно брили. Сидевший у изголовья человек опустил книгу и встал.

- Всё в порядке, Надежда Викторовна, - доложил он. - Ничего не говорил, пульс ровный, дышит свободно.