Он внимательно глядел на бумагу, пытаясь вспомнить, кому же он писал. Только пять минут спустя Хью сообразил, что письмо предназначалось сыну и он собирался по просьбе сына послать ему чек на двести пятьдесят долларов. Он полез во внутренний карман за чековой книжкой. Книжки не было. Он тщательно осмотрел все ящики стола, но и там книжки не было. Он затрепетал: впервые в жизни он положил чековую книжку не на место. Он решил позвонить в банк и попросить их прислать новую. Он взял телефонную трубку. И бессмысленно уставился на нее. Он забыл номер телефона своего банка. Он положил трубку, взял телефонный справочник, открыл его на букве "Б"... И остановился. В горле пересохло. Хью глотнул. Он забыл название своего банка. Он взглянул на страницу с названиями банков. Все они казались ему смутно-знакомыми. Но ни одно ничего ему не говорило; Он закрыл справочник, встал и подошел к окну. Глянул вниз. Два голубя сидели на карнизе, вид у них был озябший, а в доме напротив в окне стоял лысый мужчина с сигарой и пристально смотрел на улицу, словно размышляя, не кинуться ли ему вниз.

Хью вернулся к столу и сел. "Может, это предзнаменование, - подумал он, - эта история с чековой книжкой? Может, это знак, что пора взяться всерьез за сына? Пусть хоть раз сам за себя ответит". Он взял ручку, собираясь написать все это в Алабаму. "Дорогой..." - прочел он. Он долго смотрел на это слово. Потом аккуратно закрыл ручку и положил ее в карман. Он больше не помнил имени сына.

Он надел пальто и вышел, было всего три двадцать пять. Он направился к музею. Шагалось легко, и с каждым кварталом он чувствовал себя все лучше и лучше. Дойдя до музея, он уже чувствовал себя так, словно выиграл пари на сто долларов, хотя у него был всего один шанс к четырнадцати. В музее он пошел в раздел Египта. Он много лет собирался посмотреть Египет, но всегда был слишком занят.