Ольга Николаевна не ответила.

Все молчали. Но это продолжалось недолго. Женя вынула «Мишку» из сумочки и протянула водителю.

— Хотите конфету?

— Не хочу, — сурово ответил он.

С неба начала сыпать мокрая крупа, стало скользко, машину вертело во все стороны. Мимо белели поля, пробегали посёлки с беленькими мазанками, длинный белый путь лежал впереди.

Ольга Николаевна смотрела на широкую опину водителя. «Знакомая, добрая спина».

Невесело дребезжали створки дверей. Во все щели отчаянно дул ветер.

— У меня есть одеяло, — оказал водитель, — если замёрзнете, скажите.

— Замерзаем! — сказала Тамара, и водитель вытащил из-под себя старое солдатское одеяло, которым она жадно укутала ноги себе, а потом Ольге Николаевне. Начали заниматься подсчётом часов и километров. В Мирополь при удаче могли бы поспеть часам к восьми вечера, но гололёд снижал скорость. Положение становилось тревожным.

Водитель молчал. Навстречу неслись грузовые машины, и их трепало в разные стороны. Промозглый ветер становился всё сильнее.

— А вдруг вы не успеете к двенадцати вернуться, — сказала Женя. — Ой-ой-ой, жена будет волноваться…

— Не знаю, ничего не знаю.

В посёлках у шоссе зажигались огни. В окнах мелькали разукрашенные ёлки. На улицах не было народу. Очевидно, все уже собрались по домам. Машин на шоссе тоже не стали встречать. Совсем стемнело. Поднимался туман. У поворота на Сеченск он сделался густым как молоко, и машина ползла, как черепаха.

Навстречу прорвалось такси, его определили по зелёному глазку. Водитель отсигналил, остановил машину, вылез и подошёл к таксисту. Он довольно долго вёл переговоры, и женщины заволновались. Тамара вынула из сумочки и начала есть бутерброд с ветчиной.

— Надо бы предложить водителю, — сказала Ольга Николаевна. — У меня ничего, кроме двух апельсинов…

Водитель вернулся мрачный.

— Дело труба, — сказал он. — Дальше не поедем. Такси возвращается из-за тумана. Сплошная стена. Делать нечего, придётся ночевать в Сеченске. Будем куковать до утра.