Данила думал удивить жену — вот всполошится-то, — а она отнеслась к этой новости так спокойно, будто человек из соседнего аласа придёт. «Какие теперь женщины! В старое время робкие были, всего боялись. Скажи, что такой гость придёт — сразу бы в коровник прятаться. А теперь… Посмотри-ка ты на эту Екелюн».

Данила подошел к жене:

— Этот гость из Германии Западной. Чем кормить будешь?

— Так вроде всё есть… управлюсь…

— Екелюн, гость, наверно, захочет попробовать нашу якутскую еду. Строганина у нас есть, конское сало тоже. Вот чохоны приготовь… Пусть вспоминает потом, что ел у охотника Дарамаева…

Дочь свою, Туяру, Даниле не пришлось предупреждать. Вернувшись из школы, Туяра с порога крикнула:

— Отец, говорят, у нас гость будет, из Германии. Правда?

— Ну да… а кто тебе сказал?

— Он что, настоящий немец?

— Ну да, настоящий немец — из Германии Западной.

— Зачем он к нам придёт? Ты его знаешь?

— Нет, не знаю, но он хочет поговорить со мной.

— А когда придёт?

— Да хоть сейчас может.

— Ой!

Туяра убежала в свою комнату и скоро вышла оттуда в белом шёлковом платье. Данила растроганно смотрел на свою дочь. Стройная, как молодая берёзка, лёгкая, словно пёрышко! Личико чистое, румяное, будто умылась до скрипа прозрачной родниковой водой. Екелюн такая была…

— Туяра, — он старался говорить строго, — ты только пришла и сразу за книгу. Помогла бы матери.

— Это, отец, учебник немецкого языка…

Кончался короткий зимний день, окна постепенно темнели. Заработала поселковая электростанция, и в доме загорелся свет.

Данила сидел у окна, прислушивался, не идут ли. Екелюн не проявляла никакого беспокойства.

Наконец Данила потерял терпение:

— Что-то они не торопятся. Придут или не придут — ужинать будем.

Только сели за стол, возле дома сильно заскрипел снег. Пришли корреспондент и Оллонов.