Все эти рассуждения занимали меня совсем недолго, и я готов был уже удалиться так же бесшумно, как пришел, когда в осоке поблизости от меня послышался звук – полуфырканье-полурев, за ним последовал шум конвульсивных движений. Собака, которую невозможно было удержать, проскочила мимо меня и скрылась в осоке; я увидел, что в грязи лежит подстреленный мной олень. Забыв о мулате, я с ножом в руке бросился к добыче и перерезал оленю горло.

А когда распрямился и снова взглянул на противоположный берег бийу, увидел Желтого Джерри: он стоял и целился в меня из ружья!

– Подожди! – закричал я. – Зачем тебе стрелять в меня? Я не причиню тебе вреда.

– Я и не думаю, что причините, молодой масса: вы ведь англичанин. И если пообещаете, что ничего не скажете обо мне в большом доме, я и волосок на вашей голове не трону. Но вы должны пообещать мне это – поклясться. Если не станете, упадете!

Угроза вызвала у меня раздражение; впрочем, я не думал, что он говорит серьезно – только чтобы получить мое согласие. Я готов был дать его и без принуждения: что мне за дело до сбежавшего раба? Я скорее помог бы ему сбежать, несмотря на ущерб, который это причинит дядюшке. Я так ему и сказал, добавив:

– Мне незачем давать клятву; ты меня достаточно знаешь; хватит и слова.

– Конечно, молодой масса, – сказал беглец, опуская ружье. – Вы обещаете, и мне нечего вас бояться. Я вам верю. Но нужно что-то сделать с вашей добычей. Вы не сможете утащить ее отсюда на сухое место. И лошадь сюда нельзя привести. Поэтому Желтый Джерри вам поможет.

Насчет лошади он был совершенно прав: начинал я охотиться верхом и, только начав преследовать оленя, привязал лошадь к дереву.

И прежде чем я смог ответить на это неожиданное предложение, он отложил ружье, сбросил одеяло, вошел в воду и поплыл ко мне.