- Мне удалось, - сказал Фергюс, - подкупить дуэнью Анабелы Франческу. Джадсон! - продолжал Фергюс. - Вы пользуетесь славой великого человека и героя.
- Пользуюсь, - подтвердил я. - И заслуженно пользуюсь.
- А я, - сказал Фергюс, - самый красивый мужчина на всем пространстве от арктического круга до антарктических льдов.
- Готов признать это, - сказал я, - но с некоторыми оговорками по линии географии и физиогномики.
- Вот бы нам с вами объединиться, - продолжал Фергюс, тогда б уж мы наверняка добыли сеньориту Анабелу Самора. Но беда в том, что она ведь из старинного испанского рода и недосягаема, как звезда небесная; ее и увидеть-то можно только издали, когда она выезжает в фамильном carruaje (1) на послеобеденную прогулку по городской площади, или же вечером покажется на минуту за решеткой окна.
- А для кого же из нас двоих мы ее будем добывать? спросил я.
- Конечно, для меня, - сказал Фергюс. - Вы ведь ее и не видали никогда. Так вот, по моей просьбе Франческа указала ей во время прогулки на меня и сказала, что это вы. Теперь всякий раз, когда она видит меня на городской площади, она думает, что перед нею дон Джадсон Тэйт, прославленный храбрец, государственный деятель и романтический герой. Как же ей устоять перед человеком с вашей славой и моей красотой? Про все ваши увлекательные подвиги она, конечно, слышала. А меня она видела. Может ли женщина желать большего?
- А может ли она удовольствоваться меньшим? - спросил я. - Как нам теперь из общей суммы достоинств вычесть то, что принадлежит каждому в отдельности, и как мы будем делить остаток?
Тут Фергюс изложил мне свой план.
В доме алькальда Луиса Самора имелся, разумеется, patio внутренний дворик с калиткой на улицу. Окно комнаты его дочери выходило в самый темный угол этого дворика. Так знаете, что придумал Фергюс Мак-Махэн? В расчете на мой несравненный, искрометный, чарующий дар слова он захотел, чтобы я проник в patio под покровом ночи, когда не видно будет моего безобразного лица, и нашептывал сеньорите Анабеле любовные речи от его имени - от имени красавца, виденного ею на городской площади, которого она принимала за дона Джадсона Тэйта.