- Он вел себя так странно, - сказала Морин. - Я еще не видела его таким. Нервный. Возбужденный. Можно сказать, счастливый, но всю ночь он ходил смотреть на детей. Он никогда не давал мне повода беспокоиться из-за девочек, - гордо сказала Морин. - Совсем не как другие мужья - за примерами далеко ходить не надо. У него была одна отличительная черта ему можно было доверять. Так что я без лишних вопросов помогла ему собраться.

- И что он взял с собой?

- Только дорожную сумку с легкой одеждой. Словно собирался в летний отпуск. Даже прихватил теннисную ракетку.

- Теннисную ракетку, - утвердительно кивнул Барбер, как будто это вполне естественно, если муж берет с собой теннисную ракетку, перед тем как исчезнуть из дому. - Ты получила от него хоть какое-нибудь известие?

- Нет, - ответила Морин. - Он сказал, что писать не будет. Слышал ты что-либо подобное?

Даже при всей своей тревоге она позволяла себе говорить тоном обиженной жены.

- Я всегда знала, что нам нечего было ехать в Европу. Ты - дело другое. Ты не женат и всегда вел бесшабашный образ жизни, не то что Джимми...

- Ты звонила ему на работу? - прервал ее Барбер. Ему не хотелось слушать, что думают люди о его бесшабашной холостяцкой жизни.

- Я просила позвонить одного знакомого, - ответила Морин. - Было бы слишком подозрительно, если бы звонила жена и спрашивала, где ее муж.

- И что ему ответили?

- Что они ждали его возвращения еще два дня назад, но он так и не объявился.

Барбер взял сигарету из пачки Морин и закурил. Это была первая сигарета с самого утра, и она показалась ему необычайно приятной. Он даже эгоистически проникся благодарностью к Морин за то, что она пришла к нему в отель.

- Ты что-нибудь знаешь, Ллойд? - спросила Морин, такая несчастная и заморенная в своем промокшем пальтишке при этом тусклом свете.

Барбер заколебался.

- Нет, - ответил он. - Но я сделаю несколько звонков и завтра перезвоню тебе.