Вот и он сегодня затевает небольшую инсценировку. По возможности постарается ограничиться комической драмой вместо мрачной и надоевшей трагедии. Даже смерть такого человека, как Иван Хурд, председателя и главного акционера Хурд-Фуаской компании по производству бумаги, должна вызывать улыбку. По крайней мере он рассчитывает, что в этом будет доля всеоправдывающего юмора.

Было четыре часа по его часам, когда он подошел к тому перекрестку, на который до войны выходили здания компании. Сейчас старый дом был снесен, и его заменило громадное, массивное каменное здание с надписью по фронтону: «Здания Хурд-Фуа».

Он поднялся на лифте в помещение конторы. Было четверть пятого. Его встретило металлическое щелкание пишущих машинок. Целая армия служащих была собрана здесь. Он не спешил. Проходя мимо зеркала, подумал: узнает ли его Хурд? За время войны он внешне сильно изменился, за последующие десять лет — еще больше.

В половине пятого он спросил, можно ли видеть Ивана Хурда.

— Он занят. Не угодно ли подождать?

— Нет, — отозвался Клифтон. Он написал несколько слов на клочке бумаги. — Пожалуйста, передайте ему. Дело спешное.

Его пригласили в кабинет Ивана Хурда.

Он вошел и, когда дверь закрылась за ним, обернувшись, запер ее.

Даже и сейчас он не торопился, не пытался скрыть своих намерений. Он знал, что сидящий в конце комнаты за большим ореховым столом человек следит за ним, и мысленно представлял себе, каково будет его удивление, когда он, Клифтон, станет с ним лицом к лицу. Он беглым взглядом обвел большую комнату, всю отделанную орехом и красным деревом, с толстым розово-серым ковром на полу. В дальнем углу ее была маленькая, полуоткрытая дверь, за которой виднелась софа; Клифтон решил, что это комната, где Хурд отдыхает и что в ней нет никого.