Хурд повернулся лицом к посетителю. Крупный человек, он большими жирными руками держался за подлокотники кресла. Круглое, массивное лицо и такая же голова заставляли вспоминать о его немецких предках. Широкие плечи, при надлежащей тренировке, свидетельствовали бы о громадной силе. Светло-голубые глаза от гнева блеснули сталью, когда Клифтон небрежно бросил шляпу на стол, на котором стояла ваза с цветами. Во рту у Ивана Хурда торчала сигара. Возрастом он был всего на год-два старше Клифтона.

— Что вы делали там с дверью? — спросил он.

— Запирал ее, — ответил Клифтон.

Он опустился в кресло у стола; в руке у него был револьвер, который он направил на Хурда.

— Не вставайте и не издавайте ни одного звука, который мог бы привлечь чье-либо внимание. Это для вас единственный шанс прожить лишних полчаса. Я проделал двадцать тысяч миль, стараясь подавить в себе желание убить вас, и не стану портить все дело теперь, когда природа взяла свое.

Клифтон говорил тихо, но голос его зловеще вздрагивал.

— Кто вы такой и что вам нужно от меня?

Иван Хурд был не трус. Он нагнулся вперед, ожидая ответа. Лицо его понемногу бледнело.

— Вы меня не знаете?

— Нет!

— Никогда раньше не видали?

— Никогда не видел.

Клифтон упорно смотрел ему прямо в лицо — в жизни Ивана Хурда не было четверти минуты длинней.

— Вы, вероятно, сами верите, что говорите правду, — сказал Клифтон наконец. — Но… — он подождал мгновение и закончил: — Я — убитый в Гайпоонге и воскресший Клифтон Брант.

Глава IV

Клифтон слышал тикание небольших, слоновой кости, часов на письменном столе; слышал приглушенный шум и движение за дверью. Ему показалось даже, будто какой-то звук донесся из комнаты позади кабинета. Но это, несомненно, был обман слуха.