Араминта. Чем ты так задета? Что особенного я говорю?

Белинда. Ах, ты не говоришь - ты бредишь, ты неистовствуешь, восхваляя грязное неуклюжее двуногое создание по имени мужчина. Ты сама не понимаешь, что несешь, - так далеко завел тебя твой, лихорадочный пыл.

Араминта. Если, по-твоему, любовь - лихорадка, не приведи нас бог излечиться от нее! Пусть у меня будет довольно масла, чтобы питать это пламя до тех пор, пока оно не испепелит меня.

Белинда. Что еще за хныканье! О боже, как мне надоели твои отвратительные выдумки! Любовь - дьявол, а любить - значит быть одержимой им, и вселяется он во что угодно - в голову, в сердце, в кровь. Нет, нет, ты окончательно погибла, и я возненавижу из-за тебя все человечество.

Араминта. Как ты все преувеличиваешь! Но ничего: появится Беллмур, побудет с тобой, и картина разом изменится.

Белинда. Мерзкий человек! Удивляюсь, кузина...

Араминта. Я тоже удивляюсь тебе, неужели ты воображаешь, будто я не вижу, что ты любишь его?

Белинда. А мне даже нравится твоя нелепая выдумка. Ха-ха-ха! Любить мужчину!

Араминта. Да, мужчину. Не станешь же ты любить животное?

Белинда. Если уж и стану, то во всяком случае не осла, которого так напоминает твой Вейнлав. О господи, мне довелось однажды видеть осла с такой грустной мордой... Ха-ха-ха! Не сердись - не могу удержаться... что истый влюбленный решил бы, что бедная скотина тоже начинена стрелами, пламенем, алтарями и прочим, что полагается. Но довольно! Поговорим серьезно, Араминта. Если бы ты могла взглянуть моими глазами хоть на одну сцену ухаживания, ты бы поняла, как смешон влюбленный во всей своей красе, видит бог, сразу бы поняла! Но ты увлечена игрой, а потому не способна замечать промахи, очевидные для каждого стороннего наблюдателя.

Араминта. Ошибаешься. Я отлично замечаю кое-что в этом роде, когда ты встречаешься с Беллмуром. Ты даже не помнишь, что ночью видела его во сне и громко звала.