Беллмур. Почему вы не хотите выслушать меня?

Араминта. Что случилось, кузина?

Беллмур. Ничего, сударыня, кроме...

Белинда. Да помолчите вы, ради бога! Господи, он так извел меня разговорами о пламенной страсти, что я теперь целый год буду шарахаться при одном виде огня.

Беллмур. Увы, ничто не властно растопить лед вашего жестокого сердца!

Белинда. О господи, как мне надоели ваши мерзкие выдумки! Вы все это уже говорили. Если вам так необходимо нагличать в разговоре, делайте это хотя бы на разные лады. Нельзя вечно представать в языках пламени - вы же не дьявол. Не желаю слышать больше ни одной фразы, начинающейся словами "я сгораю" или "пламенно умоляю вас, сударыня!"

Беллмур. А тогда объясните, как вам угодно, чтобы вас обожали. Я человек сговорчивый.

Белинда. А тогда знайте: мне угодно, чтобы меня обожали молча.

Беллмур. Гм! Я и предполагал, что право разговаривать вы оставите за собой. Но лучше не затыкайте мне рот: мысли, которые запрещено высказывать, могут ударить в голову, а уж тогда я начну выражать их вольными жестами.

Белинда. Чего вы этим добьетесь? И чем вам помогут вольные жесты, которых я все равно не пойму?

Беллмур. Коль скоро у меня будет связан язык, мне потребуется полная свобода действий, чтобы вы поскорее меня поняли. К тому же самый мой убедительный аргумент я вообще могу выразить только пантомимой.

Входит Гавот.

Араминта. Слава богу! Теперь мы послушаем пение и положим конец спорам. (Гавоту.) Исполните нам, пожалуйста, новую песенку.

Гавот (поет).

Делия на склоне лет

Девушке дает совет:

"Чтоб в тебе как можно доле

Друг твой видел божество,

Кое в чем ему дай волю,

Но не позволяй всего.

Чуть в мужчинах пыл угас,

Как они бросают нас.

Помнить следует девице,