Сильвия. Что ж, так и придется поступить: другого выхода нет. И все же, каких бы душевных мук это ни стоило, я должна знать, как Вейнлав отказал тебе. Отвечай же! Как он принял мое письмо - гневно или презрительно?

Люси. Ни так, ни этак, а в десять раз хуже - с адским равнодушием. Клянусь светом солнца, мне в рожу ему плюнуть хотелось! Принял письмо! Да он принял его так, как я приняла бы одного из ваших любовников, явись он с пустыми руками; как принимает вельможа счет от суконщика или посвящение от нищего поэта; более того - как принимают письмо от жены.

Сильвия. Как! Он его не прочел?

Люси. Пробежал, просил кланяться и сказал, что прочесть внимательно ему недосуг - это требует времени, а он, видите ли, спешит.

Сильвия. Просил кланяться и даже не прочел внимательно! Он бросил меня: его приворожила Араминта. О, как кипит моя кровь при одном имени соперницы! О, как мне хочется проклясть их обоих, чтобы наградой за любовь ей стала вечная ревность, а ему - разочарование! О, если бы я могла отомстить за муки, на которые он меня обрек! Я чувствую в себе всю ярость, на какую способна женщина: во мне пылает не любовь, а жажда мести.

Люси. Я придумала, как посеять между ними раздор.

Сильвия. Как, милая Люси?

Люси. Вам известно, что Араминта покорила его и привязала к себе притворной скромностью...

Сильвия. Значит, нам надо убедить его, что она любит другого?

Люси. Не угадали. Вот если бы нам удалось доказать Вейнлаву, что она обожает его, состряпав, скажем, поддельное письмо от ее имени, это бы взвинтило привереду и отбило у него вкус к Араминте.

Сильвия. Да что ты! Это ничего не даст.

Люси. Не беспокойтесь и положитесь во всем на меня. Я вызнаю, что произошло нынче между ними, и сразу начну действовать. Но погодите-ка! Если я не ошибаюсь, вон там, на углу, стоит Хартуэлл и разглагольствует сам с собой. Да, это он. Ступайте в дом, сударыня, примите его нелюбезней, расцветите лицо улыбкой, напустите на себя невинный вид и притворитесь, будто сам нет нужды притворяться. Вы же знаете, чем его пронять.