Туман как бы отодвинул от поселка заводы, срезал макушки труб и омертвел. Шорохи со степи закладывали патрулям уши, белесый кружочек солнца слепил глаза, а поселок и оцепенелые цеха навевали тоску. Только с механического завода прорывались звуки работы-там чинили отбитое у бандитов оружие и доделывали машинные части для севера.

Заказ на эти части поступил давно-его привезли со съезда делегаты, а завод все тянул и тянул. Руководитель работ, большеглазый Илья Самохин, от имени завода дал поселковому совету слово, что заказ будет выполнен в срок.

Теперь это слово представлялось ему смятой и кинутой на ветер бумажонкой. Ха1 честное рабочее слово, — вот оно!

Топчи его, подбрасывай ногой. И обиднее всего было то, что слово давал весь завод, а в ответе только он, Илья.

Вот вызовут его и спросят:

«Ну, Самохий, ну, товарищ дорогой, где твое слово?»

Как он будет глядеть товарищам в глаза. Переморгает, конечно, но разве это дело?

«У-у, черти!..»

Слесаря бесили Илью: над заказом еле шевелились, а как привезли оружие, ожили: и молодые, и пожилые, и старики, — все разбирали винтовки, пулеметы, все старались и делали чудеса.

Илья ворчал, а когда оружие было починено, разразился:

— Черти! Да работай вы так, как вчера и сегодня, над заказом, все давно было бы запаковано! Товарищи тоже, пролетарии! Там, может, дело какое без частей стоит, а вы чешетесь…

— Чего кричишь?

— А кому же кричать на вас? Душа вся болит…

— Ага-а, так ты в душу шило для веселья загоняешь?

Слесаря отругивались, отшучивались, а под конец толкнули к Илье старого Гудимова:

— Протри ему глаза!

Гудимов растерялся, но Илья привлек его к себе:

— А ну, ну, какими штуками вы мне глаза собираетесь протирать?