- Это зависит!

И у него все зависело. Сомневаясь во всех остальных, он и в самом себе не очень был уверен и в споре путался, словно в чаще леса.

Обсудить сооружение стенки было для них труднее, чем ее складывать. Сначала Филипп предложил высоту прямо на смех. Утка перебралась бы через нее, даже не подскочив. О каждом лишнем камне они говорили так, словно уже тащили его, надрываясь.

- Сделаем стенку в метр, и все, - сказал Теодюль.

- Да они через нее надают друг другу затрещин! - сказал Филипп.

- Ну, тогда прибавим еще ряд, - сказал Теодюль.

- Сделаем на известке?

- По-моему, сойдет, если мы просто поровнее сложим камни насухо.

- Наши женушки как двинут разок, так она и развалится, - сказал Филипп.

Теодюль упрямо проворчал, не поднимая головы:

- Это твоей жене пришло в голову. Значит, тебе и платить.

- Старина! - протянул Филипп.

И показал рукой сначала, будто сметал что-то с земли, вероятно стенку, а затем будто отшвыривал прочь что-то другое. Все это могло означать:

"Раз так, пусть моя жена треплет твою на здоровье".

Теодюль не стал упираться, но с уговором, что они подпишут условие.

Складывать стенку они, понятно, будут сами, ради экономии. Впрочем, это и не трудно, если имеешь вкус к работе. Тут мудрить нечего.

Уступка за уступкой - они в конце концов размякли. Хуже всего было то, что ссора угрожала их дружбе: ведь и Ганьярда тоже (как все сошлось!) заявила Теодюлю:

- Сделай мне одолжение и сейчас же рассорься с ее мужем!

- Вот напасть! - сказал Филипп.

Ни один из них не пойдет на это. Они оба состояли в муниципальном совете, оба голосовали за тех же людей и хоть и были неравны по росту, но равно уважали друг друга. Они сговорились притвориться, будто поссорились, чтобы отвести глаза женам, и видеться тайком. Один кивнет незаметно, а другой сразу сообразит. Они выйдут поодиночке и сойдутся в задней комнате кабачка. Такие непривычные осложнения были даже забавны, и Теодюль, успокоившись, вскричал: