Я и прежде довольно часто слышал о странной секте, к которой он принадлежал и которая у нашего народа пользовалась большим почетом. Теперь же я мог удовлетворить свое любопытство.

-- Что за польза тебе от этого, Каин? -- произнес странник, обратившись ко мне спустя некоторое время. -- Ты утолил свою жажду убийства, ты насытился кровью своего брата!

-- Разве орел не хищник, -- быстро возразил я, -- разве он не убивает меньших и слабейших своих собратьев, не доброе ли дело я совершил убив его?

-- Да, он убийца, -- вздохнул старик, -- он проливает кровь: как все живущие, но разве нам тоже непременно следует ее проливать? Я этого не делаю: но ты -- да-да! -- ты тоже из рода Каина, я тебя узнаю, на тебе есть печать(2).

-- А ты, -- проговорил я смущенно, -- кто же тогда ты?

-- Я странник.

-- Кто это?

-- Тот, кто бежит от жизни!

-- Странно!

-- Странно, но правда, -- пробормотал старец, осторожно положил на землю мертвого орла и сочувственно посмотрел на меня. Глаза его вдруг наполнились нежностью.

-- Ступай себе, -- продолжил он дрожащим голосом, -- но отрекись от завета Каина, познай истину, научись от всего отказываться, научись презирать жизнь и любить смерть.

-- Как же следовать мне за истиной, если я не знаю ее. Научи меня.

-- Я не святой, -- возразил он в ответ. -- Как же я могу научить тебя истине? Однако я хочу поведать тебе то, что знаю.

Он отошел на несколько шагов к гниющему стволу дерева, лежащему на лесной прогалине, и опустился на него. Я уселся невдалеке от старца на поросший мхом камень; он обеими руками подпер почтенную голову и устремил свой взгляд перед собой. Я сложил руки на коленях и приготовился слушать.

-- Я тоже сын Каина, -- начал он, -- внук вкусивших от древа жизни и должен искупить это и странствовать -- странствовать до тех пор, пока не освобожусь от жизни.