Лодки были поспешно спущены на воду, и как скоро все заняли свои места, гребцы стали грести к острову, видневшемуся невдалеке.

Меж тем как они двигались к острову с тою скоростью, на какую способны двухвесельные лодки, с одной из тех двух лодок, где разместились недавно освобожденные пленники, донесся тихий и нежный голос, и все невольно его заслушались. Оказалось, что пел этот голос на языке португальском, на каковое обстоятельство прежде других обратил внимание Антоньо-отец, хорошо знавший португальский язык. Затем голос умолк, а немного спустя, уже на языке кастильском, снова запел под тот же аккомпанемент весел, с мерным скрипом стремивших лодки по морской глади, и пел он такую песню:

По воле моря, ветра и светил

Корабль ваш дивный в порт благословенный

Бежит, скользя над бездной довременной,

Чью ширь еще никто не бороздил.

Он не страшится ни Харибд, ни Сцилл,

Ни рифов, скрытых под волною пенной.

Затем что чистотою несравненной

Он защищен от всех враждебных сил.

Но даже если вам, пловец безвестный,

Не верится, что вы придете в порт,

Назад не поворачивайте судно:

Любовь с непостоянством несовместна,

И к ней находит путь лишь тот, кто тверд

В опасностях дороги многотрудной.

Когда голос умолк, Рикла сказала:

- Видно, этот певец - ленивец и бездельник, коли в такое время вздумал распевать песни.

Периандр и Ауристела с нею, однако ж, не согласились: они догадались, что то не бездельник поет, но влюбленный, влюбленные же всегда чувствуют родственную душу и стремятся завязать дружбу с человеком, который страдает тем же недугом, что и они. Того ради с дозволения всех, кто находился в их лодке, хотя дозволения и не нужно было спрашивать, Ауристела и Периандр предложили певцу перейти к ним, дабы они могли насладиться его голосом вблизи и дабы постигнуть, что же он собой представляет, ибо человек, который способен в такую минуту петь, должен или очень сильно чувствовать, или же быть вовсе бесчувственным.