Но для игры лукавой слишком молод, Не понимал ни взглядов он, ни слов И в сеть любви, храня сердечный холод, Не дался желторотый птицелов.

Тут на спину упала Цитерея. Глупец бежал, поднять глаза не смея.

5

Как клясться мне в любви? Я клятву преступил. Ах, лишь одной красе мы верность соблюдаем. Но, изменив себе, тебе я верен был. Мой дух, сей дуб, тобой, как ветвь лозы, сгибаем. В тебе наука вся. Твои глаза - родник, Где можно почерпнуть все радости ученья. Тот, кто познал тебя, познания достиг; Тот мудр, чей ум сумел тебе воздать хваленья. Лишь неуч не придет в восторг перед тобой. Коль горд я смею быть, горжусь, что обожаю И пламя глаз твоих, и голос гневный твой, Который музыкой небесной почитаю. О неземная, я простить меня молю За то, что языком земным тебя хвалю. <Песня Натаниэля из комедии "Бесплодные усилия любви" (IV. 2) перевод Ю. Корнеева.>

6

Как только влага высохла ночная, И стало жечь, и в тень ушли стада, Киприда, в жажде томной изнывая, Пришла искать Адониса туда,

Где у ручья, под темными ветвями Любил он охлаждать печаль свою. Был жарок день, но жарче было пламя Любви, что привела ее к ручью.

Вот он! Пришел, склонился над потоком И, сбросив плащ, нагой шагнул вперед. Глядит на землю солнце жгучим оком, Но взор богини жарче солнца жжет.

Он вздрогнул... прыгнул в воду... "Ах, обида! Зачем я не ручей!" - грустит Киприда.

7

Она хитрей змеи, хотя скромней голубки, Чиста как херувим, как сатана лукава, Податлива как воск, но как железо ржава, Прозрачна как стекло, но чувства так же хрупки. Бела как лилия, как лилия нежна, Во всем пленительна и фальши вся полна.

Казалось, что в любви она была правдива: За поцелуем вслед клялась до поцелуя И вновь клялась, мой слух игрою слов чаруя, Но все же и любви боялась и разрыва. Я клятвам и слезам так верил, видит бог, Но злой насмешкой был и каждый взгляд и вздох.