Ее сжигала страсть, как жжет огонь солому, И, как солому, страсть она в себе сжигала. Дарила только миг, хоть вечность предлагала, В любви сулила все - и все свела к пустому. Она была со мной ни шлюха, ни святая, Средь лучших - худшая, средь худших - никакая.

8

Коль музыка поэзии близка И как с сестрою с ней соединима, Любовь меж нами будет велика: Одна тобой, другая мной любима.

Тебя пленяет Дауленд, чья струна Чарует слух мелодиями рая, Мне Спенсер мил, чьей мысли глубина Все превосходит, разум покоряя.

Ты любишь слушать, как звенит с высот Кифара Феба, музыки царица, А я люблю, когда он сам поет, И голос Феба в сердце мне струится.

Двух муз он бог, любимы обе мной, Обеих славлю, но в тебе одной.

9

От горя став бледней голубки белой, В прекрасный день царица красоты Надменного Адониса хотела Остановить у гибельной черты.

Вот скачет он, разгорячен охотой, Сдержал коня, молящий видя взор. Она с великой нежностью, с заботой Велит ему не углубляться в бор.

"Я здесь однажды юношу спасала, В бедро был ранен лютым вепрем он, Как раз сюда - смотри", - она сказала И подняла над ляжками хитон.

Он, вместо ран узрев совсем иное, Смутясь, бежал в безмолвие лесное.

10

О роза нежная, мой сладостный цветок, Еще не распустясь, как рано ты увяла! Жемчужина, какой не видел и Восток, Твои пресекло дни холодной смерти жало. Так дерево не в срок прощается с листвой, Под ветром северным убор теряя свой.

Я плачу о тебе, я все тебе простил, Хоть ты не вспомнила меня и пред могилой. Но ты оставила мне больше, чем просил, Затем что ничего я не просил у милой. Увы, мой нежный друг, у гробовой черты Одну лишь неприязнь мне подарила ты.

11

Адониса учила Цитерея: Чтобы, как Марс, пленять он женщин мог, Она с мальчишкой, страстью пламенея, Все делала, что с ней проделал бог.

"Так - молвила - он влек меня в объятья" И привлекла Адониса на грудь. "Так - молвила - он снял застежку с платья".