- Пришлите ее ко мне, - сказал епископ. - Вижу, мне придется позаботиться обо всем самому.

- Знаете ли, ваше преосвященство, вы очень несговорчивый человек, - с усмешкой сказал врач.

- Вот это и привело меня сюда, - ответил епископ неопределенно. Его не задевало, когда его называли несговорчивым или даже упрямым: это лишь подтверждало, что он производит должное впечатление.

Минут через десять врач вернулся с преподобной матерью-настоятельницей и оставил их наедине.

Мать-настоятельница оказалась пожилой улыбчивой женщиной с обходительными манерами: она излила на епископа море заботливого участия, от которого он почувствовал себя еще хуже. Зная, что все это - чисто профессиональный прием, он дал ей попричитать вволю, а потом осторожно накрыл своей доброй пухлой рукой ее руки. Судя по кроткому выражению его лица, можно было подумать, что он смирился со своей участью; но это тоже было только приемом, его манерой обращаться с истеричными женщинами.

- Доктор - способный молодой человек, матушка, - начал он очень серьезно. - Но разговаривать мне с ним нелегко. Мирянам никогда не понять те сложности, с которыми сталкиваемся мы - служители церкви. Каждое поприще имеет свою благодать и свои искушения. Для нас, духовенства, самое большое искушение - суетность.

- Я не знаю, ваше преосвященство, - сказала она потупившись.

- Вам это и не нужно знать, - с твердостью произнес епископ. - Вот почему духовному лицу так тяжко стареть. Но вы еще молодая женщина, грубо польстил он ей, - вам это знать пока ни к чему. Скажите мне, откуда вы родом?

- Из Мэйо, ваше преосвященство, - ответила она. - Из Мэйо, господи благослови!

- Из Мэйо? - переспросил епископ упавшим голосом. Он не доверял монашкам и не доверял тем, кто был родом из Мэйо. - Да, как я сказал, когда-нибудь наступит и ваш черед. Вы увидите, как молодые пытаются оттолкнуть вас, расчищая себе дорогу, как шпионят за вами и злобствуют, ожидая, когда вы сделаете неверный шаг.