- Но это очень важно, - возразил Биггер.

- А какой вопрос вы будете разбирать на заседании кабинета? - спросил Гэс.

- Видите ли, негры в Америке очень бузят, - сказал Биггер, давясь от смеха, - надо что-нибудь сделать с этими черномазыми.

- А, ну если это насчет негров, так я приду, мистер президент, - сказал Гэс.

Они повесили воображаемые трубки, привалились к стене и долго хохотали. Мимо продребезжал трамвай. Биггер вздохнул и выругался:

- Сволочье проклятое!

- Чего ты?

- _Ничего_ нам делать не дают.

- Кто?

- _Белые_.

- Можно подумать, что ты это только сейчас узнал, - сказал Гэс.

- Нет. Но я никак не могу привыкнуть к этому, - сказал Биггер. - Вот что хочешь, не могу. Я знаю, что лучше не думать об этом, а все-таки думаю. И всякий раз, как я об этом подумаю, мне будто кто-то раскаленным железом тычет в глотку. Ты пойми, Гэс. Вот мы живом здесь, а они живут там. Мы черные, а они белые. У них есть все, а у нас ничего. Им можно всюду, а нам никуда. Живем как в тюрьме. У меня всегда такое чувство, будто я стою где-то под забором и только в щелочку поглядываю на мир.

- Брось ты эти мысли. От них не легче, - сказал Гэс.

- Знаешь что? - сказал Биггер.

- Ну?

- Мне иногда кажется, что со мной случится что-то страшное. - Биггер произнес это с оттенком мрачной гордости.

- Что? - спросил Гэс, быстро глянув на него. В глазах у Гэса отразился страх.

- Не знаю. Так мне кажется. Всякий раз, когда я думаю про то, что я черный, а они белые, что я здесь, а они там, мне кажется, со мной случится что-то страшное...

- А ну тебя! Ведь все равно тут ничего не поделаешь. Зачем же себя грызть? Ты - негр, а законы пишут они...

- Почему мы должны жить здесь, а не в другом месте? Почему нам нельзя летать на самолетах и водить пароходы?