После неоднократных моих ляпсусов и промахов, он поставил на мне крест и представлял меня не иначе как "мой бесталанный помощник". При всем том он оказался исключительно добрым человеком. Он возил меня по всем местам, о которых писал Йитс, и, остановив машину, читал стихи со слезами на своих ласковых, завораживающих, плутовских глазах. Он водил меня к себе и угощал обедом, ставил для меня пластинки Воана-Уильямса, жаловался на убогость ирландского католицизма (в который сам перешел) и на чудовищное неблагозвучие кафедральной музыки. Мне он нравился и нравились его стихи. Но ходить к нему обедать было для меня пыткой: в свои двадцать лет я еще ни разу не обедал в чужом доме, а при его претендовавшей на светскость жене-англичанке я - как ни при одной другой хозяйке впоследствии - путал, где нужно пускать в ход нож, а где вилку, и сидел за столом, боясь раскрыть рот.

Много лет спустя в одном моем рассказе молодой полицейский, упоминая о жене своего сержанта, говорит, что бог создал ее единственно для того, чтобы его, беднягу, преследовать. Это я вспомнил миссис Роберт Уилсон. (...)

На самом деле я вовсе не был таким уж бесталанным, каким в шутку выставлял меня Роберт Уилсон, но и счастливым я себя тоже не чувствовал. Прежде всего я тосковал по Корку, но, главное, работа в библиотеке нередко делалась впустую, и этим напоминала мне мою службу на железной дороге. В нашем ведении находились сельские и окружные городские библиотеки, разбросанные по всему графству, и раз в три месяца мы посылали им почтой ящик или два с книгами, заказы на которые делались секретарем местного отделения общества Карнеги. Он пользовался имевшимся у нас каталогом "Три тысячи лучших книг", но, так как в нашей библиотеке было только по одному экземпляру каждой книги, он редко получал то, что заказывал. Каталог "Три тысячи лучших книг" составил кто-то в Белфасте, явно не слишком начитанный и не слишком толковый, и по его вине так же как по вине составителя каталога "Сто лучших рассказов для вечернего чтения", целые графства прозябали в невежестве.