Жертва кражи затянулся сигаретой.

– Вот что, милейший! – заявил он. – Так уж и быть, получишь четыре франка, если в придачу к штанам дашь поносить и свою рубашку.

Не стану описывать рубашку Хопкинса. Требование Турецкого Султана станет понятным, если учесть, что у него самого вообще никакой рубахи не было.

– В комплекте – за восемь франков. Не нравится – не бери!

Обменявшись оскорбительными для чести джентльмена репликами, стороны наконец пришли к соглашению: шесть сорок с оплатой задним числом. Хопкинс вручил Султану свои брюки и почти целую рубашку, один рукав которой не выдержал процедуры переодевания, поэтому пришлось спрятать его в карман пиджака. Брюки новому владельцу оказались неимоверно широки и коротки.

Облачившись в штаны и неполную рубаху, Турецкий Султан радостно вырвался на волю, а мы расположились на палубе баржи и принялись ждать его возвращения. Хопкинс обмотался скатертью, что придало ему сходства с вождем индейского племени.

– Ты уверен, что Султан вернется? – поинтересовался я.

– Даю голову на отсечение!

– Неужто он настолько честный?

– Вряд ли… – задумчиво протянул он. – Но все-таки вернется. Ведь тут у него жилье, а это, согласись, поценнее каких-то там штанов.

Печально, что порой ошибаются даже такие умные люди, как Чурбан Хопкинс. Шумная жизнь огромного порта постепенно стихала, наступили сумерки, а Султан все не возвращался.

Хопкинс с отвращением поглядывал на ниспадающие складки скатерти, производя впечатление большого, погруженного в тоску стола.

– Уж не стряслось ли с ним какой беды? – высказал он вслух свои опасения.

– Хм… Ежели Султану вздумалось разжиться бабками и его застукали с поличным, не исключено, что он уже видит небо в крупную клетку…

– И сидит в моих штанах! – горестно взвыл мой приятель.

Скоро темное небо облачилось в звездный наряд, взошла луна, а вместе с нею появился и вооруженный патруль.