И обе молодые девушки обнялись и залились слезами, — но эти слезы были слезы радости и надежды. Прошло много минут, прежде чем молодые девушки могли преодолеть свое волнение и обменяться несколькими словами.

Вдруг донна Розарио вздрогнула и живо подняла голову.

Где-то раздался тихий свист, и в ту же минуту в палатку упал маленький камешек и подкатился к самым ногам донны Розарио. Вслед за этим в кустах раздался легкий шорох и мгновенно затих.

Донна Розарио подняла этот камешек и отвязала от него листок бумаги, привязанный к нему ниткой; молодая девушка развернула дрожащей рукой бумагу и проворно пробежала глазами написанное. На бумаге было только несколько слов:

«Дорогая Розарио!

Я преодолел все препятствия, и мне удалось открыть ваши следы; я счастлив потому, что я около вас и что вы меня узнали. Я бодрствую; надейтесь. Может быть, мне удастся поговорить с вами, а мне так много нужно сказать вам, и я так давно не слыхал вашего голоса.

Октавио де Варгас д'Альбагейт.

P. S. Сожгите это письмо: надежда, смелость!»

— От кого могло быть это письмо? — спросила ирландка, — конечно, от какого-нибудь друга?

— Да, — проговорила донна Розарио, глубоко вздыхая, — от друга, и очень дорогого, на обещания которого я могу всегда положиться.

— В таком случае все идет хорошо, — заметила весело молодая девушка, — и скоро мы будем свободны.

— Бог знает!

— Не позабудьте о том, чего от вас требуют.

— В чем дело?

— Сжечь это письмо, — это своего рода предосторожность.

— О да, даже большая осторожность, — если капитан найдет его в моих руках, то я погибла.

— В таком случае не колеблясь исполните то, что от вас требуют, — как бы ни тяжела была для вас эта жертва.

Донна Розарио вздохнула и дрожащей рукой разорвала письмо.

В ту же минуту снаружи послышался какой-то шум. Молодая девушка не колеблясь скомкала бумагу и, оставив то место, где было написано письмо, положила в него табаку и тщательно свернула его в виде сигаретки.