Мне говорили, что шкипер тоже стал бесноваться, как и все остальные. Человек больше недели не смыкал глаз, а этот удар обрушился в самый разгар шторма и чуть не свел его с ума. Удивляюсь, как они не швырнули меня за борт, после того как вырвали из моих рук труп их драгоценного помощника. Говорят, им нелегко было нас расцепить. Страшный рассказ... заставят подпрыгнуть какого-нибудь старого судью и достойных присяжных... Первое, что я услышал, придя в себя, было все то же завывание шторма. Оно сводило с ума, а над ним вздымался голос старика. Он стоял в своей зюйдвестке над моей койкой и смотрел мне в лицо. "Мистер Легет, вы убили человека. Вы больше не можете служить старшим помощником на этом судне".

Его старания понизить голос делали рассказ монотонным. Одной рукой он опирался о край люка и, поскольку я мог заметить, за все это время не пошевельнулся.

-- Славная историйка! Приятно рассказать за чашкой чая, -- закончил он тем же тоном.

Моя рука тоже лежала на краю люка. И я не шевелился. Внезапно мне пришло в голову: если бы старый "Помилуй бог! Что вы говорите!" выглянул из люка и заметил нас, он констатировал бы у себя раздвоение зрения. Или вообразил бы, что наткнулся на жуткую сцену колдовства; новый капитан спокойно болтает со своим собственным серым призраком. В моих интересах было предупредить его появление. Я снова услышал шепот:

-- Мой отец-- священник в Норфолке... По-видимому, он забыл, что уже сообщил мне этот важный факт. Поистине славная историйка...

-- Лучше пробраться сейчас в мою каюту,-- сказал я, осторожно пускаясь в путь.

Мой двойник последовал за мной; наши босые ноги ступали бесшумно. Я впустил его, неслышно запер дверь и, разбудив второго помощника, вернулся на палубу ждать смену.

-- Пока никаких признаков ветра,-- заметил я, когда подошел помощник.

-- Да, сэр, никаких, -- подтвердил он сонно своим хриплым голосом без особого почтенья и с трудом подавил зевок.