-- Только за этим вы и должны следить. Распоряжения вы получили?

-- Да, сэр.

Я прошел еще раз-другой по юту и только тогда спустился вниз, когда он занял свой пост, став лицом вперед и облокотившись на ванты бизани. Снова донеслось до моего слуха мирное похрапывание старшего помощника. Лампа в кают-компании горела над столом, где стояла ваза с цветами,-- знак внимания со стороны купца, поставлявшего провиант на наше судно,-- последние цветы, какие нам суждено было видеть по крайней мере в течение трех месяцев. С бимса свешивались две связки бананов, симметрично, по обе стороны кожуха рудерпоста. На судне все было, как и раньше... за исключением того, что две пижамы его капитана находились в употреблении одновременно: одна неподвижно застыла в кают-компании, другая притаилась в капитанской каюте.

Здесь необходимо упомянуть, что моя каюта по форме напоминала латинскую букву L. Дверь открывалась в короткую часть буквы. Налево помещалась кушетка, направо -- койка; письменный стол и стол с хронометрами стояли прямо против двери. Открыв дверь, нельзя было увидеть всей комнаты; та ее часть, какую я называю длинной, или вертикальной частью буквы, была скрыта от входящего, если только не пройти сразу дальше. Там стояло несколько ящиков, на них возвышался книжный шкаф. На крючках висела кое-какая одежда, толстая куртка, фуражки, клеенчатое пальто. В конце этой части каюты была дверь, ведущая в мою ванную. В нее можно было войти также и прямо из кают-компании, но этой дверью никогда не пользовались.

Таинственный пришелец успел обнаружить преимущества этой своеобразной формы. Каюта была ярко освещена большой лампой, висевшей на медных кольцах над моим письменным столом, но его я нигде не видел, пока он не показался из-за вешалки в дальнем конце.

-- Я слышал, как рядом кто-то двигается, и поскорей зашел сюда,-прошептал он.

Я отвечал так же тихо:

-- Вряд ли кто войдет сюда, не постучав и не получив разрешения.