Что касается Сотавенто, то он остался на лошади шагах в десяти от баррикады. Его руки свертывали сигарету, тонкие губы подергивались усмешкой, из-за полуопущенных ресниц блестел ехидный взор. Он, казалось, не придавал большого значения происходившему здесь и готовился присутствовать скорее в качестве зрителя, нежели участника предстоящих событий.

Дон Аннибал приблизился к баррикаде. Он хладнокровно оперся рукою на одно из лежавших деревьев и наклонился вперед, стараясь разглядеть сквозь массу листьев и ветвей притаившихся врагов.

Однако, несмотря на то, что осмотр длился уже несколько минут, которые дон Аннибал намеренно, из тщеславия растягивал, ни один лист не шелохнулся, тишина не прерывалась.

— Ну, — сказал тогда владелец гасиенды насмешливым голосом, — ты ошибся, Сотавенто, там никого нет. Я был сумасшедшим, поверив на мгновение в решимость этих скотов сопротивляться.

— Э! Э! — воскликнул мажордом. — Кто знает, господин, кто знает? Не так уж и давно эти скоты, как ты выразился, покинули прерию, чтобы совершенно забыть свои индейские хитрости.

— Нам мало дела до их изобретательности и хитростей, — отвечал сухо дон Аннибал. — Сойди на землю и помоги мне столкнуть в бездну эти стволы, заграждающие проход. Как наказать людей, мешающих свободному проезду владельца, мы решим потом.

Сотавенто молча наклонил голову в знак согласия, но, прежде чем он успел освободить ноги из стремян, ветви раздвинулись и появился человек военной выправки в шляпе с полями и с длинной палкой с серебряным набалдашником.

Так как этот человек должен сыграть немаловажную роль в нашем рассказе, мы постараемся несколькими штрихами набросать его портрет.

Это был мужчина высокого роста с выразительным и умным лицом. Его черные блестящие, как карбункул, глаза отличались странной неподвижностью, неподдающейся описанию. По цвету кожи его можно было принять за индейца. Что касается возраста, то его трудно было определить, так как он казался отважным и легким, как двадцатилетний юноша. Ни одна морщина не бороздила его лба, ни одного седого волоса не сверкало в его густой шевелюре, в беспорядке рассыпавшейся по плечам.