Юбер ничего не ответил. Я продолжил:

-- "Топи" -- это история одного человека, который лишен возможности путешествовать; у Вергилия его зовут Титир; "Топи" -- это история человека, который, владея полем Титира, не хочет избавляться от него, а, напротив, вполне доволен своей судьбой; вот так...

Рассказываю:

-- В первый день он констатирует, что доволен своим полем, и размышляет, что же с ним делать? На второй день, рано поутру, когда над полем пролетает стая диких уток, он убивает четырех птиц и на ужин съедает двух, изжарив их на слабом огне из веток кустарника. На третий день он строит себе лачугу из тростника -- целое развлечение. На четвертый день он съедает двух оставшихся уток. На пятый день он разрушает свою лачугу и умудряется построить дом попросторней. На шестой день...

-- Хватит! -- сказал Юбер, -- я понял, дорогой друг, ты можешь писать. -- И он ушел.

Уже совсем стемнело. Я сложил бумаги. Я еще не обедал; я вышел из дому; к восьми часам я был у Анжель.

Анжель еще была за столом, доедая фрукты; я сел рядом и принялся очищать для нее апельсин. Принесли конфитюр, и, когда мы снова остались одни:

-- Что вы делали сегодня? -- осведомилась Анжель, готовя мне тартинку.

Мне не припомнилось никаких дел, и я ответил: "Ничего", но, тотчас сообразив, что этот неосмотрительный ответ потребует долгих объяснений, я вспомнил о визите и воскликнул: "Мой большой друг Юбер приходил ко мне в шесть часов!"

-- Он только что был здесь, -- вновь заговорила Анжель; и тут же соскользнула на наш старый спор: -- Он-то по крайней мере хоть что-то делает, -- сказала она. -- Хоть чем-то занимается.

Я уже говорил, что я-то не делал ничего; я разозлился: "Что? А что такого делает он?" -- спросил я... И ее понесло: