— Да что там ссориться! Кто ревнует, кто пьянствует, тот ссорится. А мы… — Тоскин выглядел смущённым.

— Хорошо. Допустим, не ссорились… Тогда с чего всё началось?

— Трудно сказать. Может, когда рассердилась из-за платья…

— Из-за какого платья?

Вопрос прозвучал неожиданно резко, и Оготоев подумал: «Ну зачем я лезу в чужие дела? Чем я могу ему помочь?!»

— Ну, обыкновенное платье… — Тоскин потёр лоб. — Раньше, когда я привозил из Москвы или из Якутска ей подарки, бывало, радовались вместе. Даша всегда меня хвалила: «У тебя неплохой вкус. Покупаешь то, что надо». Ну, а тут вот в раймаге продавались красивые платья, кажется, рижской фабрики. Даша после уроков забежала в магазин, но платья не смогла купить — все разобрали. Очень она расстроилась. Назавтра я позвонил председателю райпо и велел одно платье из оставшихся на складе принести ко мне. И вот поздно возвращаюсь с работы, открываю дверь и кричу:

— Даша!

Мои все выскочили в коридор. Испугались крика. Даша даже побледнела.

— Что, что случилось, Кирик?

— А ты закрой глаза.

Я развернул платье и накинул ей на руку. Ну и началось тогда! Прижав платье к груди, Даша от радости закружилась на месте, бросилась мне на шею, поцеловала в щеку. Может, впервые поцеловала меня при детях.

Утром Даша пошла в школу в новом платье.

Возвратился с работы. «Добрый вечер!» — говорю. Не отвечает. Стоит у окна спиной ко мне.

Думаю, заболела, что ли? Но почему же встречает так неприветливо?

И вдруг Даша резко повернулась ко мне. Я был поражён отчуждённостью, с которой она смотрела на меня.

— Что с тобой? — удивился я.

Жена взяла со спинки стула платье:

— Где ты платье достал?

Только и всего-то! Я с облегчением вздохнул:

— Даша, напугала-то ты меня… — и засмеялся. — Не воровал. За свои собственные деньги брал.