Я встретил его с прохладцей, держался строго, полагая, что он явился мстить мне за тот случай в кабинете. У Аяна был озабоченный вид, и говорил он, еле выдавливая слова. Подошёл к нему поближе, — нет, не выпивши. Если пригласить раздеться, принять как гостя, непременно нужно будет угощать и вином. Если угостишь вином — я его хорошо знаю — опять начнёт выяснять отношения, по душам говорить. Поэтому даже не пытался его удерживать, говорил с ним, стоя в прихожей.

— Кирик, я пришёл к тебе с просьбой.

— С какой?

— Деньги…

«Наверняка на вино просит, не дам больше десятки», — решил я.

— Сколько?

— Пятьсот рублей.

— Пятьсот?! — удивился я.

— Кроме тебя, нет у меня здесь приятеля, который мог бы дать такую сумму.

— Столько денег дома не держу. А сберкасса уже закрыта.

— Знакомых-то у тебя, должно быть, много. Если постараешься — найдёшь.

— Разве удобно в такое позднее время беспокоить людей?! Нет, нет!

— Нет?

— Нет.

Аян, словно соглашаясь со мной, несколько раз кивнул головой. Я-то думал, что прощается, а он вдруг с шумом захлопнул за собой дверь — да так, что в комнатах задребезжали стёкла.

На шум выскочила из спальни Даша.

— Что такое?

— А, гость был один, — ответил я.

— Кто?

— Аян.

— Какой Аян?

— Ну, Аян — зоотехник, учились вместе. Ты его знаешь.

— Тугуновский, что ли?

— Да, он. Отовсюду выгнали. Теперь вот облюбовал наш район. Изменился очень, стал озлобленным, нетерпимым. С таким лучше дружбу не водить. Позавчера пьяный явился ко мне в райсовет.

— Откуда он приехал сюда?

— Не знаю. Не было времени расспросить его — должен был начаться исполком.

— Постой, и сегодня он был нетрезв?

— Н-нет…

— Тогда почему не пригласил раздеться? Почему не усадил за стол?

Я молчал.

— Он ведь был твоим другом, если не ошибаюсь?