- Совсем мужик развинтился, - сказал папка. - Эдак он того и гляди помешается.

Потом как-то в воскресенье после обеда, как раз перед моим днем рожденья, убирались мы с папкой в гараже. День был теплый, безветренный. В воздухе столбом висела пыль. Мать зашла в гараж и сказала:

- Дэл, тебя к телефону. По-моему, Верн.

Я пошел за отцом в дом, чтобы умыться. Отец поговорил, положил трубку и повернулся к нам.

- Лопух, - сказал он, - убил жену молотком и утопился. Верн только что слышал в городе.

Когда мы туда приехали, там уже полно было машин. За распахнутыми воротцами выгона я увидел следы шин, уводившие к пруду.

Сетчатая наружная дверь была открыта настежь и подперта ящиком. Рядом стоял мужик - худой, в свободных брюках и спортивной рубашке и с кобурой под мышкой.

Он смотрел, как мы с папкой вылезаем из машины.

- Мы с ним дружили, - сказал папка мужику.

Мужик помотал головой:

- Это мне без разницы. Если вы не по делу, то отваливайте.

- Нашли его? - спросил папка.

- Шарят, - сказал мужик и поправил пистолет.

- Ничего, если мы туда сходим? Я его неплохо знал.

Мужик сказал:

- Попробуйте. Если погонят - не говорите, что я вас не предупреждал.

Мы пошли по выгону почти тем же путем, что и в тот день, когда пытались рыбачить. По пруду ходили моторные лодки, над водой висели мертвенные клубы выхлопа. Кое-где на месте камней и деревьев виднелись промоины. Две лодки курсировали взад-вперед. Один человек правил, другой держал веревку с крюками.

"Скорая" ждала на гравийном пляжике, где мы когда-то пытались удить лопуховскую рыбу. Двое в белом, привалясь к задней дверце, курили.

Одна из моторок заглохла. Мы все посмотрели в ту сторону. Человек на корме встал и начал травить свою веревку. Немного погодя из воды показалась рука. Похоже, что крюком Лопуха поддело за бок. Рука снова опустилась и снова высунулась, а за нею - еще какая-то бесформенная масса.