Действие его мало-помалу начало сказываться на незнакомце в сером: вскоре он уже расстегнул жилет, развалился на стуле, вытянул ноги и вообще вел себя так развязно, что невольно привлекал внимание к своей особе.

-- Так-то вот, -- начал он, -- в Кэстербридж лежит моя дорожка, и в Кэстербридж я должен попасть во что бы то ни стало. Я уже сейчас был бы там, да вот дождик сюда загнал -- ну и что ж, я об этом не жалею.

-- Вы разве живете в Кэстербридже? -- спросил пастух.

-- Пока еще нет, но думаю туда переехать.

-- Ремеслом хотите каким-нибудь заняться?

-- Что ты, -- вмешалась жена пастуха. -- Разве не видишь: гость наш, по всему, человек с достатком, на что ему работать.

Серый незнакомец помолчал с минуту, словно взвешивая, подходит ли ему такое определение. Затем решительно его отверг.

-- С достатком! -- сказал он. -- Нет, сударыня, это не совсем верно. Я рабочий человек, да! Приходится работать. Вот доберусь я до Кэстербриджа -дай бог, чтобы в полночь, -- а уж в восемь пожалуйте на работу. Да-с! Дождь ли, снег ли, хоть разорвись, хоть лопни, а свою работу я завтра должен сделать.

-- Бедняга! Так, значит, вы хоть и по-городскому одеты, а на поверку еще беднее нас? -- откликнулась жена пастуха.

-- Такое уж мое ремесло, друзья. Не в бедности дело, а ремесло такое... Ну, пора мне в путь, а то в городе и пристанища не найдешь на ночь. -Однако он не двинулся с места и немного погодя прибавил: -- Но распить с вами еще кружечку -- в знак дружбы -- времени хватит. Только вот беда, в кружке-то пусто.

-- Не хотите ли сыты? -- сказала миссис Феннел. -- То есть мы ее сытой зовем, а на самом деле это просто вода от первой промывки вощины.