- Нет, день ничего, только ветер, кажется, не хочет меняться.

- А разве ему нужно меняться? Как будто он дует прямо в море.

- Вот-вот, сэр! Именно: он бы и нас отправил прямо в море, если бы мы снялись с якоря. Видите ли, сэр, - прибавил он в ответ на мой удивленный взгляд, - это ветер береговой.

Ветер был действительно береговой.

- Может быть, за ночь переменится! - И, ободрительно кивнув головой, мистер Гойльс разжег потухшую сигару. - Тогда тронемся: "Головорез" хорошее судно.

Я вернулся к Этельберте и рассказал о причине задержки. Она была уже не в том милом настроении, как утром, и пожелала узнать, почему нельзя поднять паруса при береговом ветре.

- Если бы ветер был с моря, то нас выбросило бы обратно на берег, заметила она. - Кажется, теперь самый подходящий ветер.

- Да, тебе так кажется, дорогая моя, но береговой ветер всегда очень опасен.

Этельберта пожелала узнать, почему береговой ветер всегда очень опасен. Ее настойчивость огорчила меня.

- Я этого не сумею объяснить, но идти в море при таком ветре было бы ужасным риском, а я тебя слишком люблю, моя радость, чтобы рисковать твоей или своей собственной жизнью.

Я думал, что очень мило все объяснил, но Этельберта, посетовав на то, что уехала из Лондона днем раньше, скрылась в каюте.

Мне стало почему-то досадно. Легкое покачивание яхты, стоящей на якоре, может испортить самое блестящее настроение.

Утром я был на ногах чуть свет. Ветер дул прямо с севера. Я сейчас же отыскал шкипера и сообщил ему о своем наблюдении.

- Да, да, сэр. Очень печально, но мы этого изменить не можем.

- Как? Нам и сегодня нельзя тронуться с места!

- Видите ли, сэр, если бы вы хотели идти в Инсвич - хоть сейчас! Сколько угодно! Но наша цель - Голландские острова, вот и приходится сидеть.

Я передал эти новости Этельберте, и мы решили провести весь день в городе.