«Вот это мне нравится», — сказал Алёхин. «Не удивительно, как-никак всё-таки Толстой», — ответила она. «Я не текст имел в виду, а факт, что ты выбрала именно эти слова. Но цитата должна быть точной: «…и вечно бороться, и лишаться. А спокойствие — душевная подлость». «Негодяй!» — с нежностью подумала тогда Ирина.

Вулканологи, уже в посёлке начавшие наблюдения за вулканам, намечали дальнейший план действий и маршрут. Их главный заявил, что женщин (вместе с Ириной их было четверо) в маршрут к вулкану ни в коем случае не брать. Слишком тяжёл будет путь, опасен подъём в кальдеру, спуск, и не для женщин такая физическая нагрузка. Алёхин не вмешивался. Но Ирина стала уговаривать главного.

— Разве вы меня не знаете? Вы же не могли забыть нашу совместную работу на Камчатке? Помните, наш путь на лыжах к извергающемуся вулкану? Я же не отставала от вас. Забыли чёрную пургу? Я вынесла всё это. У меня есть опыт. Или вы забыли, как там же летом, двое суток без воды, я отбирала на вулкане пробы газа? Правда, он тогда бездействовал. Я даже не опустилась к вам в лагерь. Забыли?

Он всё прекрасно помнил. После долгих пререканий наконец главный согласился взять в маршрут Ирину с условием, что она понесёт рюкзак такой же тяжести, как и мужчины. Женщины ей не завидовали. Алёхин молчал. И что бы он мог сказать?

Утром группа из восьми мужчин и Ирины направилась к подножью вулкана. Путь лежал берегом океана. Здесь всегда угроза, что тебя смоет волной. Дальше труднопреодолимые скалы, с «непроходками». Дальше, в глубь тайги, к зарослям бамбука. Подъём, подъём, подъём. Ноги увязают в рыхлом пепле. Пепел покрыл деревья, сползает с ветвей, сыплется за ворот, проникает под одежду, натирает плечи под лямками рюкзака. Пепел в глазах, во рту, в носу. Жажда. Напиться невозможно, ручьи засыпаны пеплом, шлаком, обломками породы. Воды нет.