Только уже когда расположились на ночлег, Алёхин по лисьим следам, хорошо отпечатавшимся на свежем пепле, нашёл чуть откопанный зверями небольшой снежник с капелью. Он с трудом нацедил две литровые фляги мутной, грязной воды.

— Несчастные звери, — говорил он, — убегали с обжитых мест, из своих нор, с детёнышами, напуганные, растерянные…

Воду вылакали захлёбываясь, даже не подумав вскипятить.

Три дня такого пути, и на четвёртые сутки они поднимаются наконец в кальдеру. Взрывы заметно ослабли. Но отсюда хорошо наблюдать извержение. Оно взрывное и не из центрального кратера, а из вновь образовавшихся на склонах вулкана. Клубы пепла и пара продолжают выделяться. Громадные их тучи прорезают молнии с громовыми разрядами.

Нет, никогда не забыть Ирине алёхинской защиты. Столько душевных сил стоил ей этот день. Она помогала ему переделывать главы, сверяла перепечатку, проталкивала публикацию реферата, сама его всем и всюду рассылала, обеспечивала присутствие нужных людей. Готовилась к этому дню, как к собственной свадьбе.

На защите Ирина в первый раз увидела его жену. В актовом зале они оказались почти что рядом. Всё же пригласил. Никакая! Серенькая птичка. Ничего примечательного. Разглядывать жену Ирине было неудобно. Но её как магнитом притягивало. Бесцветное лицо. Родинка на левой щеке, выпуклая, как маленький чёрный жучок. И что он мог найти в этой женщине? Ну, ничего, ничего в ней не было.

Защита была горячей. Отзывы оппонентов довольно-таки сдержанные, в учёном мире не сразу принимают то, что ново, самобытно, нарушает установившиеся представления. Сотни вопросов. Возникла целая дискуссия. Ирину бросало и в жар, и в холод. Как он отвечал! Спокойно, коротко, чётко. Наповал. Жена сидела совершенно безучастно, будто всё, что происходило, её не касалось, не интересовало. И только поглаживала старинную камею на руке. Руки, правда, красивые.